© URA.RU / Владимир Андреев
Что можно сказать относительно нового мэра-миллиардера? Народ скажет просто — копни любого, можно будет брать. То, что проблема давно стала системной — тоже тезис Капитана Очевидность. Такое ощущение, что просто все упирается в способность системы вести одновременно такое количество дел по коррупции.
Волей-неволей начинаешь думать о том, что пора возвращаться к смертной казни в стране, и не только за насилие, но и за коррупцию. Иначе порядок восстановить уже нельзя. Слишком разжирели элиты. Слишком верят в свою безнаказанность как класса. Слишком ослаб центр для наведения порядка имеющимися мерами и методами.
Значительная часть элит, вспомним тот же недавний набивший уже оскомину Куршавель, показывает, что интересы страны для них, забота о народе — на -надцатом месте. Главное — бутылка вина за 2 млн рублей (больше годовой среднемесячной зарплаты по стране) и часы по стоимости средней квартиры в Москве и хорошей в любой городе-миллионнике. Живут здесь, а поддерживают экономику стран-врагов России. Это, с одной стороны.
С другой — понятно, что накопить столько за полгода или за год-два нельзя. Это происходит в течение длительного срока. И тогда возникает второй вопрос — значит, не работает правоохранительная система, если не замечает такую коррупцию в самом начале. Почему не замечает — тоже понятно. А мы четвертый год ведем СВО и особо никуда не продвинулись — ДНР до сих пор целиком не освободили. Как на эти контрасты будет реагировать простой народ, который зачастую живет от зарплаты до зарплаты?
Вот и выходит, что коррупционный образ жизни, ярко иллюстрируемый подобными случаями, — это не просто личная слабость или алчность отдельного чиновника. Это симптом глубокого системного кризиса, подрывающего сами основы общественного доверия и справедливости. Особенно на фоне идущей СВО, где погибают наши парни.
Когда высшее должностное лицо города, призванное служить его жителям, за годы своей «службы» обзаводится коллекцией часов, каждая из которых стоит как многолетний труд десятков горожан, или бутылкой вина ценой в годовой обед целого школьного класса, это перестает быть частным делом. Это становится зримым, циничным и оскорбительным символом предательства общественного договора.
Такой чиновник, судя по всему, воспринимает вверенный ему город не как объект заботы и развития, а как личную кормовую базу, источник для удовлетворения ненасытной жажды роскоши. Особенно показательно соседство в списке изъятого дорогих икон и коллекционных вин — это обнажает глубокое внутреннее лицемерие, где внешняя атрибутика традиционности служит лишь прикрытием для жизни, лишенной какой-либо созидательной идеи, кроме идеи личного потребления.
Подобные случаи наносят колоссальный и многогранный ущерб общественной морали и настроениям в обществе. Особенно в контексте идущей СВО. Прежде всего, они разрушают саму идею социальной справедливости, закладывая в общественное сознание мысль, что закон и мораль для «верхов» — пустой звук, а система работает не на людей, а на обогащение избранных. Верхи — сами по себе, а пролы — сами по себе.
Во-вторых, это создает параллельную, теневую систему управления, где градостроительные решения, бюджетные контракты и распределение ресурсов принимаются не в интересах города, а в угоду сложным схемам отмывания и приумножения личного состояния, часто с вовлечением родственников и доверенных лиц. В итоге проигрывают все: правительство тратит бюджет впустую, город теряет качественные проекты и средства, граждане — веру в справедливость, а государство — легитимность.
Чтобы подобное не повторялось, одних показательных конфискаций имущества и судебных приговоров недостаточно. Необходима глубокая системная перестройка, направленная на то, чтобы сделать коррупционный образ жизни технически невозможным и морально немыслимым. Ключом к этому должна стать абсолютная финансовая и имущественная прозрачность.
Нужно создать и сделать публичным единый цифровой реестр всей собственности (включая дорогостоящие активы вроде коллекций), принадлежащей не только чиновникам, но и их близким родственникам, с жестким автоматическим контролем соответствия этих активов легальным доходам за весь период, а не за последний год. Технологии, в частности алгоритмы искусственного интеллекта, могут стать мощным инструментом для выявления неочевидных связей и подозрительных финансовых потоков.
Параллельно должна быть обеспечена неотвратимость последствий. Любое имущество, приобретенное на средства, чье происхождение чиновник не может доказать, должно быть безусловно и в полном объеме обращено в доход государства, даже если оно искусственно «забронировано» на дальних родственников или подставных лиц.
Уголовная ответственность за коррупцию в особо крупном размере должна быть соразмерна колоссальному социальному и экономическому ущербу, который эти преступления наносят стране. Но наказание — это последний рубеж. Гораздо важнее — профилактика, которая невозможна без развития реальных институтов общественного контроля.
Это означает поддержку независимых местных СМИ, наделение реальными полномочиями контрольно-счетных органов, которые не должны зависеть от той же исполнительной власти, которую проверяют, и внедрение подлинно публичных процедур при обсуждении ключевых градостроительных и бюджетных решений. В конечном счете, сменяемость власти и реальная конкурентность на выборах являются мощнейшим естественным сдерживающим фактором.
Формирование новой этики госслужбы, где статус измеряется не привилегиями, а ответственностью, компетентностью и реальными делами на благо общества, — это долгий путь. Но начинается он с создания такой среды, где роскошь, источник которой чиновник не может внятно объяснить, становится для него не предметом гордости, а верным билетом к публичному позору и судебной ответственности. Без этого любая борьба с коррупцией рискует остаться борьбой со следствиями, а не с причинами.
Юрий Баранчик, политолог, публицист, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
