Лина Корсак \ mk.ru
Приходится забить очередной гвоздь в гроб мечты о глубоких танковых прорывов с криками «ура». Неделя не продемонстрировала признаков выхода на оперативную глубину ни на Запорожском, ни на Гуляйпольском, ни на смежных участках.
Логика войны окончательно изменилась.
Фронт больше не выглядит как классическая линия с накоплением бронетехники и последующим прорывом. Он распадается на огромное количество мелких тактических проникновений.
На Гуляйпольском участке боевые действия фактически фрагментировались до уровня непрерывных столкновений групп по 2–4 человека. Российская пехота не столько штурмует классическим образом, сколько просачивается в межпозиционные пространства, пытаясь закрепиться в посадках и руинах в тактической глубине ВСУ. Враги делают ровно то же самое, в результате обычный формат «подразделение должно держать столько-то километров фронта» превращается в «и в некую глубину тоже». Война начинает напоминать не фронт образца 2023 года, а гигантскую сеть очагов давления.
Российским штурмовым группам потребовалось почти полтора месяца, чтобы просочиться на 7–8 километров в районе Новосёловки, а продвижение вдоль дороги на Орехов заняло почти два месяца. Для «классической» войны это смешные темпы. Но они – проблема для ВСУ: даже такие «ползущие» проникновения разрушают связность обороны, заставляют распылять пехоту и постоянно держать силы на огромном количестве мелких кризисных участков.
Тем не менее, движение есть. А Запорожское направление выглядит приоритетным направлением. ВС РФ явно рассматривают Орехов как ключевой оперативный узел всей южной кампании. Пока Ореховский район обороны держится, движение вдоль Днепра остаётся флангово опасным. Поэтому бои за Малую Токмачку, Новоданиловку, Щербаки, Белогорье и Каменское — это не локальная борьба за сёла. Это попытка вскрыть всю южную конфигурацию обороны ВСУ.
А вот на стратегическом уровне риски есть уже для нас. Украина пытается компенсировать проблемы на земле резким наращиванием дальнобойного контура. За последние недели выросло количество ударов по российской глубине, НПЗ, энергетике, логистике и аэродромам. Дальность атак БПЛА уже переваливает за тысячу километров. Киев фактически пытается «перепрыгнуть» российское преимущество на фронте и сделать главным полем войны российский тыл.
На этом фоне удар по Киеву в ночь на воскресенье выглядит уже не просто как очередная «ответка». Это был очень показательный тест новой конфигурации войны. Даже если удар «Орешника» был демонстрационным и без полноценной боевой нагрузки, сама регулярность применения уже важна. Между первым и вторым использованием прошёл почти год, между вторым и третьим — около четырёх месяцев. Это может означать, что производство масштабируется.
Удар по району Киева «прошёл». Причём одновременно с массированным использованием «Кинжалов», «Цирконов» и «Искандеров». Украинская сторона фактически признала, что ПВО сработала хуже обычного: не был сбит ни один «Кинжал» и «Циркон», а часть баллистики прорвалась. Это крайне тревожный сигнал для Киева, потому что столица считалась наиболее защищённой зоной Украины. По вражеским сообщениям, «Цирконы» летели из Курской области тоже, оставляя очень мало времени для реакции ПРО.
Под удар попали не только военные объекты, но и элементы критической инфраструктуры, включая Бортницкую станцию аэрации. Это уже давление на устойчивость мегаполиса, если зимой критичной была энергетика в плане отопления, то летом — очистные сооружения становятся максимально чувствительной целью.
И здесь возникает очень неприятная для Украины перспектива. Если дефицит ракет для западных систем ПВО действительно становится хроническим — а на это уже открыто намекают украинские источники, связывая проблему с истощением американских складов на фоне Ближнего Востока — то удары по Киеву могут стать гораздо более регулярными и гораздо более тяжёлыми.
Юрий Баранчик, политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
