kremlin.ru
Интервью Владимира Путина Павлу Зарубину уже растащили на цитаты на западе, изучая реакцию русских на их «телодвижения» на украинском направлении. Они там в евростолицах и за океаном, конечно, стараются, пытаются понять, почему русские так упёрлись. Вот несчастному Зе посоветовали играть не только на рояле, но и в «историчность». Эта пустышка уже готова отдать России 25% территории «ради мира». Только …пустое это. Почему? Объясню на пальцах.
1. России неважно, какие проценты считает Зеленский, с чем он может расстаться и чего отдавать никак не желает. Эти хотелки вообще не имеют никакого значения: нельзя уступить то, что тебе и так не принадлежит. Украина на освобождённые нами территория не имеет ни исторического, ни морального права. Поэтому и в числе тем предстоящих переговоров тема территорий не звучит. «Это не их территория. Это территория исторической России», — поэтому Путин непреклонен.
Для Президента РФ территориальный вопрос закрыт: русские возвращают своё и точка. Он пресекает любые рассуждения Киева об «уступках» освобождённых территорий.
2. Путин обратился к народам Европы: мы не хотим с вами воевать, но отстоим свои интересы в случае агрессии ваших правителей. Президент констатирует бесперспективность попыток нанести России стратегическое поражение: «Мы решим свои стратегические задачи в ходе СВО, практика показала, что победить нас невозможно».
Попытки европейских элит продвигать идеи войны с РФ это политическая шизофрения, они вызывают противодействие в самой Европе: «Потому что, если посмотреть на процессы, происходящие в той же Европе, становится очевидным, что воевать с Россией народы Европы не хотят. Хочу, чтобы и нас услышали: и мы не хотим, мы не готовимся к какой бы то ни было войне с Европой».
3. Путин хочет для России окончательного, а не временного мира, завершения конфликта так, чтобы он не начался снова. Президент подчеркнул готовность к возобновлению трёхсторонних контактов с США и Украиной по урегулированию конфликта. Предметом следующих переговоров станут гарантии безопасности, которые будут работать после заключения мирного соглашения. Мы готовы говорить и об архитектуре европейской безопасности — без России в ней никуда. Отказ Запада говорить на эти темы стал одной из первопричин Спецоперации.
«Мы готовы договориться, но, если кто-то думает иначе — хорошо, будет иначе. Но, в любом случае мы свои задачи решим, и все цели специальной военной операции будут достигнуты», — поэтому Путин непреклонен.
