© AP Photo / Martin Meissner
Позавчерашние заявления канцлера ФРГ Фридриха Мерца, сделанные в ходе его выступления перед однопартийцами в небольшом немецком городе Галле (Halle), наделали немало шума как в Германии, так и в России. Они и вправду прозвучали довольно сенсационно, особенно, если учесть всю предыдущую риторику главы германского правительства и многих иных немецких политиков.
«Если нам удастся обеспечить возвращение мира и свободы в Европу, если мы, наконец, найдём баланс и с нашим крупнейшим европейским соседом, а именно с Россией. И я говорю это не потому, что нахожусь на востоке, я говорю это и везде в Германии. Россия — европейская страна. Если нам удастся найти долгосрочный баланс с Россией, если будет мир, если будет гарантирована свобода, если мы добьёмся всего этого, дамы и господа, тогда этот Европейский Союз, тогда мы, Федеративная Республика Германия, пройдём ещё одно испытание, и тогда мы сможем с большой уверенностью смотреть в будущее после 2026 года. Я желаю нам этого. Я уверен, что мы добьёмся успеха», — произнёс Мерц, ещё вчера призывавший европейцев разговаривать с Москвой исключительно языком санкций и ультиматумов.
Согласитесь, в нынешней Европе, если ты, конечно, находишься не в Венгрии или Словакии, нечто подобное услышать не просто трудно, а решительно невозможно.
Напротив, европейские чиновники в большинстве своём — даже самого высокого ранга — как правило, отрицают нашу принадлежность к европейской цивилизации, а кое-кто и вовсе говорил о том, что для русских поездки в страны ЕС — это привилегия, а не право. И тут такое.
Впрочем, позвольте не поверить Мерцу, уверявшему, что внезапный реверанс в сторону Москвы был сделан им не потому, что его выступление проходило в городе, расположенном в одной из восточных земель (Саксония-Анхальт), где, скажем так, «пророссийские» настроения избирателей традиционно сильны.
Разумеется, поэтому. Выступай бундесканцлер в каком-нибудь Мюнхене или Ганновере, убеждён, признания принадлежности России к Европе мы бы от него не дождались.
И всё же, сказано это было не только с целью потрафить «ГДРовской» публике. Тут всё намного глубже. Но для того, чтобы понять, насколько, стоит обратить внимание на ещё одно, куда, как по мне, более важное заявление, прозвучавшее в минувшую среду.
Вот оно: «Я хочу, чтобы в какой-то момент у нас снова были приемлемые рыночные цены на электроэнергию, и не нужно было постоянно субсидировать их из федерального бюджета. Мы не можем делать это в долгосрочной перспективе. И хочу ещё раз отметить, хотя это прозвучит почти тривиально, но отказ Германии от ядерной энергетики был серьёзной стратегической ошибкой». Конец цитаты.
Таким образом, глава нынешнего правительства ФРГ подверг резкой критике решения, принятые его предшественниками не только на посту канцлера, но и в качестве лидера партии, ибо главным проводником «зелёного перехода» в Германии была просидевшая в канцлерском кресле 16 лет Ангела Меркель.
По словам Мерца, даже если отказываться от АЭС, следовало хотя бы сохранить последние станции в работе три года назад, чтобы не потерять генерирующие мощности. Но этого сделано не было, и в результате «переход» обошёлся (и ещё продолжает обходиться) Германии слишком дорогой ценой.
И что теперь? Сам Мерц пообещал быстро исправить ситуацию, ускорив появление новых электростанций, запуск тендеров на строительство которых должен состояться в ближайшее время.
Только всё это не более чем слова. Для возведения новых АЭС, даже если их будет строить Росатом, делающий это быстрее и надёжнее всех в мире, потребуется 10—15 лет. Угольные ТЭЦ и ТЭС в Германии и так существуют в необходимом количестве, и запуск новых ничего существенно не изменит, по крайней мере, в цене вырабатываемой электроэнергии. А ведь речь, прежде всего, идёт о завышенной стоимости генерации.
Единственный выход, который может стать не только самым быстрым, но и самым эффективным с экономической точки зрения решением — увеличение доли электроэнергии, вырабатываемой на природном газе. Но не том, что доставляется в Европу по заоблачным ценам в виде СПГ, а трубопроводном, источником которого может стать только Россия.
И вот тут мы возвращаемся к выступлению Мерца и понимаем, что его внезапная вежливость в адрес РФ, а равно и резкая критика политики Меркель, которую, надо признать, нынешний канцлер откровенно ненавидит, на самом деле стали суровым результатом принятия того факта, что кризис в энергетике Германии тянет на дно всю страну, и если в срочном порядке ничего не поменять, — может утопить её навсегда.
Согласно последним данным, стагнация в экономике ФРГ продолжается. Даже несмотря на небольшой подъём в 0,2%, отыграть падение прошлых лет — на 0,5% в 2024 году и 0,9% в 2023-м — пока не удаётся. Прогнозы оптимизма не внушают.
А виной всему «высокие цены на энергоносители, война на Украине и структурная перестройка промышленности» (проще говоря, закрытие или перенос части производства за пределы ФРГ).
В сложившихся обстоятельствах, как уже было сказано, срочно решить проблему высоких цен на энергоносители можно лишь… помирившись с Москвой и вернувшись к газовым контрактам с «Газпромом».
И вот на этом фоне уже совсем по-другому читается недавнее решение Федерального суда Германии, признавшего взрыв на газопроводах «Северный поток» диверсией, «с высокой долей вероятности» осуществлённой «в интересах иностранного государства».
Да, немецкие следователи стараются не выходить за рамки одобренной в Вашингтоне версии с украинскими диверсантами. Впрочем, прямо это нигде не указывается. Но главное в другом — в том, что постановлением суда «потоки» выносятся за рамки «легитимных военных целей», и одновременно с этим признаётся важнейшее значение взорванных газопроводов для «суверенных интересов Германии».
В двух словах это значит следующее: от идеи «ну и чёрт с ними, с „потоками‟, русские нам так и так больше не друзья» Германия вернулась к мысли, что «это была наша корова, и мы должны были её доить», а стало быть, разрушение «потоков» — прямой удар по стратегическим интересам ФРГ.
Так что то, что мы наблюдаем — это тектонические изменения парадигмы мышления германского руководства. Пусть пока лишь на уровне риторики, но тем не менее. А всё потому, что на кону оказалась судьба всей германской промышленности, то есть огромных активов, и как следствие, шкурных интересов тех, кому они принадлежат.
Таким образом, верность известного тезиса о том, что самое уязвимое место капиталиста — его кошелёк, в очередной раз была доказана на все 100%. Голод, как и холод — не тётка.
