Alina Smutko / Reuters
Зеленский подтвердил поставленную ВСУ и новому министру обороны Федорову задачу вывести потери РФ на фронте до 50 тысяч человек в месяц.
«Когда речь идет о 50 тысячах российских потерь в месяц – это оптимальный уровень. Эта задача сложна, безусловно, но, тем не менее, это оптимальный уровень, чтобы в России начали взвешивать, что они делают и ради чего они воюют», — заявил Зе на презентации системы «еБаллы», где собрались командиры подразделений беспилотных систем. «еБаллы», если кто не знал, это такая украинская придумка по дальнейшей интеграции геймерского отношения к войне. Убил человека, уничтожил технику и т.д. – получил количество баллов, которые потом можно потратить на разные апгрейды. Только по-настоящему.
Переход, на самом деле, серьезнейший. И есть над чем подумать. Начнем с рацио. Фактически Киев пытается перевести конфликт в режим индустриального счёта: есть целевая цифра, есть основной «поражающий конвейер» в виде дронов, есть цифровая система оценки эффективности подразделений. Это логика, близкая к производственному планированию. Война здесь мыслится как поток входящих ресурсов и исходящих потерь.
Такой подход отражает реальное положение дел. Украина не располагает ни людским резервом, ни артиллерийским превосходством, которые позволяли бы вести классическую войну на истощение. Зато у неё есть быстро масштабируемая дроновая экосистема, опирающаяся на массовое производство, гражданские технологии и распределённую сеть операторов. Именно поэтому Зеленский прямо говорит: добиться нужного уровня потерь можно «в первую очередь дронами».
Но тут есть первый момент: Россия же ответит. И противоборство превращается в соревнование контуров: кто быстрее производит, кто устойчивее поддерживает связь, кто эффективнее обучает операторов, кто лучше защищает свою инфраструктуру и кто быстрее адаптируется к новым средствам подавления.
Это принципиально другая война. Целью становятся уже не только позиции на карте, а энергетика, сборочные цеха, логистика комплектующих, каналы связи, полигоны подготовки, склады аккумуляторов и оптики. Всё, что обеспечивает непрерывность «дронового конвейера», автоматически превращается в приоритетную мишень. И наоборот: стороны начинают вкладываться не столько в продвижение на фронте, сколько в устойчивость своей производственной и управленческой цепочки.
Так что украинцам стоит привыкать жить без света до конца войны.
Поскольку Зе озвучил свои людоедские мечты публично, то тут есть измерение и информационно-пропагандистское. Стоит ожидать информкампании по «популяризации успехов». В основном, конечно, выдуманных. Цель понятна, напугать российское общество «масштабом потерь» и спровоцировать на что-нибудь.
Теперь про околоморальное, хотя и тоже техническое. Самый серьёзный риск такого подхода — его самоусиливающийся характер. Когда конфликт переводится в режим «плана по потерям», а не по реализации, скажем, территориальных задач, то скорость мясорубки возрастает неимоверно. И даже если у Киева получится выйти на плановый людоедский показатель, то украинские потери будут точно не меньше. А раз Россия больше, то Украина кончится быстрее. Причем так надежно, что украинцы из категории народности перейдут в статус этнографической диковины.
То есть, Зе намерен перевести конфликт в категорию повышенной кровавости, причем в обе стороны.
С одной стороны, ничего нового. Главная цель Украины была и есть не собственная победа или «возврат территорий», а ослабление России елико возможно. С другой, интересно, сами украинцы понимают, к чему это приведет в плане реакции?
