© РИА Новости
Главное событие прошлой недели — Константиновка и продолжение движения на Дружковку. Украина, разумеется, разгром публично не признаёт и говорит о продолжении боёв. Но сам спор вокруг Константиновки показывает, что центр тяжести фронта окончательно сместился к южной части Славянско-Краматорской агломерации.
Константиновка — это южная дверь к Дружковке, Краматорску и далее ко всей системе украинской обороны на севере Донбасса. Пока Константиновка держалась, у ВСУ была удобная глубина: передний край вынесен южнее, Дружковка работает как промежуточный тыловой узел, Краматорск остаётся центром управления и снабжения, Славянск — северной опорой. После потери Константиновки Дружковка перестаёт быть комфортным тылом и становится главной целью для ударов. При том, что через город начинают проходить все ротации и подвоз.
Смысл не в том, чтобы завтра «взять Краматорск в лоб». Это было бы дорого, долго и почти наверняка нерационально. Смысл — в том, чтобы лишить украинскую оборону удобной формы. Константиновка, Часов Яр, Дружковка, дороги на Краматорск — это не отдельные точки, а единая система. Если выбить из неё один несущий элемент, остальные начинают работать хуже.
Отметим смещение акцента боевых действий с Запорожского направления на Донецкое. 58-я армия не уходит в авантюрный бросок на Запорожье, а ведёт активную оборону, сдерживает продвижение ВСУ на линии Степногорск — Каменское и одновременно пытается создать условия для давления на Орехов.
Южное направление сейчас выглядит местом, где России нужно не дать Украине сделать то, что Киев хотел бы сделать вместо большого контрнаступления: сделать дороже сухопутный коридор в Крым, растянуть российские резервы, навязать постоянную тревогу на фланге.
Ночные удары ВСУ по Крыму стали ещё одной приметой недели. Украина не может сейчас предъявить крупный манёвр на земле, сравнимый с ожиданиями 2023 года. Но она может попытаться сделать Крым дорогим для России. Достаточно регулярно бить по энергетике, топливу, складам, переправам, подстанциям, связи, чтобы полуостров жил в режиме постоянного ремонта.
Конечно, в эту игру можно играть вдвоем. Российские удары по украинским АЗС — не случайная «месть», а зеркальное встраивание в ту же логику. Украинские АЗС поражаются ежедневно и много, радоваться очередям за топливом в Крыму у врага уже не получается. Понемногу, у врага начинается то же самое.
В Никополе и Тростянце работающих АЗС уже не осталось. Гендиректор WOG Андрей Пивоварский говорил о более чем 150 сгоревших АЗС за два месяца, в Сумской области жителей призывали временно не посещать заправки из-за угрозы новых ударов.
Ночные удары по Киеву – вопреки «традиции», за неделю их случилось сразу два – снова были не просто демонстрацией возможностей дальнего поражения. Киев пытается показать Западу, что Россия уязвима в Крыму, по НПЗ и по топливу. Россия в ответ показывает, что украинская столица остаётся уязвимой для массированного комбинированного удара.
В итоге неделя складывается в довольно понятную картину. На Донбассе Россия пытается превратить взятие Константиновки в начало деформации всей южной части Славянско-Краматорской обороны. На Запорожском направлении она не обязана сейчас устраивать большой рывок: достаточно держать фланг, не дать ВСУ развить успех у Степногорска и сохранять угрозу Орехову. В Крыму Украина пытается сделать российский тыл нервным. В ответ Россия переносит давление на украинскую топливную сеть и столичную инфраструктуру.
Главный вывод недели опаснее для Украины. Война всё меньше решается отдельным успешным ударом и всё больше — способностью выдерживать серию ударов без системного сбоя. Украина может бить по Крыму и российской энергетике, но если одновременно теряет Константиновку, получает давление на Дружковку, вынуждена закрывать АЗС, рассредоточивать топливо и снова просить Запад о ПВО, то её успехи в тыловой войне не компенсируют ухудшение положения в целом.
Юрий Баранчик, политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
