© REUTERS
За четыре с половиной года СВО все ведущие военные державы мира пересмотрели свои военные стратегии. Это был вынужденный шаг, вызванный резким ростом роли беспилотников в качестве средств как разведки и наведения, так и поражения.
В ходе и после Холодной войны господствовали основные стратегические концепции. Их было две:
1. Концепция тотальной войны предполагала обмен массированными ядерными ударами на относительно ранней стадии конфликта и была ориентирована на военный кризис с участием ядерных сверхдержав.
На фронте предполагалось столкновение во встречном бою огромных бронетанковых группировок под прикрытием фронтовой авиации. Проигравшее приграничное сражение сторона должна была применить ядерное орудие, чтобы остановить прорвавшиеся силы противника, после чего война заканчивалась гарантированным взаимным уничтожением.
2. Концепция ограниченной или контролируемой войны изначально ориентировалась на применение маломощных (до 1-5 килотонн) ядерных боеприпасов, а после появления высокоточного оружия ставка была перенесена на него.
В своём первоначальном, ядерном, варианте концепция была рассчитана на ведение сверхдержавами войны без риска взаимного уничтожения. Но её авторы так и не смогли найти способа заставить проигрывающую сторону удержаться от массированного ядерного ответа стратегическими носителями.
В результате, после того, как тактическое ядерное оружие было заменено высокоточным, концепция стала применяться в рамках операций, проводившихся сверхдержавами против региональных держав, обладавших крупными, но технически отсталыми вооружёнными силами (США против Сербии, Ирака; США и Евросоюз против Ливии и т.д.).
Как видим, обе концепции исходили из невозможности выиграть в прямом столкновении сверхдержав. Поэтому запасы высокоточного оружия были сравнительно невелики. Предполагалось, что высокоточные ракеты будут применяться против государств, не имеющих возможности дать серьёзный отпор. Они поразят стратегически важные цели, разрушат систему управления страной и вооружёнными силами, нарушат логистику, посодействуют деморализации войск. Дальнейшее добивание будет проведено с использованием обычных вооружений, как в Ираке, где после воздушной операции в глубь страны двинулись механизированные колонны — при поддержке самоходной артиллерии и фронтовой авиации.
Для победы над региональной державой ограниченного количества высокоточных ракет хватало, артиллерийских снарядов и ракет к РСЗО на складах было запасено более чем достаточно для дальнейшего обеспечения операции против слабого противника, а конфликт сверхдержав так же должен был приводить к глобальной ядерной катастрофе, после которой война (если ещё будет кому воевать) продолжится каменными топорами.
Сами высокоточные ракеты, хоть большинство из них могли использоваться в ядерном снаряжении, были, в основном, рассчитаны на использование с обычной головной частью на дальности до 500 километров. Большие расстояния относились уже к компетенции ракет средней дальности (до 5000 километров), которые относились к категории стратегических ядерных вооружений, Их предполагалось использовать исключительно в ядерном снаряжении.
Ближний армейский тыл простирался на расстояние до 500 километров, а всё, что дальше, являлось уже стратегическим тылом. Стратегический тыл сверхдержав был практически недостижим для ударов в ходе обычной войны: серьёзная, даже неотвратимая опасность возникала только с перетеканием конфликта в ядерную фазу.
За годы СВО ситуация изменилась коренным образом. Дешёвые БЛА продемонстрировали способность прорывать любую ПВО. На отражение массированных ударов (несколькими тысячами БЛА) просто не хватало боезапаса. Расстреляв ракеты и снаряды, комплексы ПВО становились беспомощными и беззащитными до перезарядки.
Ещё одной проблемой оказалась относительная дешевизна БЛА в сравнении с ракетами ПВО – воздушная оборона становилась экономически слишком затратной по сравнению с нападением. Естественно, у всех возник спрос как на беспилотники, в том числе дальнобойные (до нескольких тысяч километров), так и на снижение стоимости высокоточных ракет — при одновременном увеличении их дальности и численности на боевом дежурстве.
У России, помимо известных «Бендеролей», появилось ещё до десятка видов перспективных высокоточных ракет. Аналогичным образом действуют наши враги. Например, американцы разработали и в 2024 году поставили на вооружение крылатую ракету Barracuda дальностью до 900 километров, а эстонцы в текущем году выразили желание приобрести эти ракеты. На заключительном этапе находится принятие на вооружение армией США ракет для РСЗО Blackberd дальностью до 800 километров. Эти ракеты были адаптированы для их подвески на F/A-18, что увеличит их дальность и гибкость использования. В стадии разработки и принятия на вооружение находятся ракеты дальностью до 2000 и более километров.
Даже Россия в столкновении с таким слабым противником, как Украина, не имеющим собственного производства современных вооружений, зависимым от поставок ракетного оружия с Запада и, следовательно, неспособным наносить регулярные массированные удары ракетами по российскому тылу, столкнулась с прорывами единичных вражеских ракет и БЛА на расстояния в тысячи километров. Украину же Россия в последние полгода утюжит ракетами и БЛА по всей её площади, постоянно увеличивая количество ударов и боеприпасов в волне. Логистика и критическая инфраструктура на подконтрольных Киеву территориях постепенно обнуляются, а киевские власти и их западные союзники всё сильнее паникуют.
Армейский тыл (пространство, плотно покрываемое боеприпасами, находящимися на вооружении фронтовой авиации и соединений действующей армии) углубился до 2-3 тысяч километров. А в ближайшем будущем достигнет глубины в пять тысяч километров. Это существенно даже для таких государств, как Россия, США, Китай, Канада. Все же остальные страны практически лишаются такого понятия, как безопасный — или относительно безопасный — тыл.
Обычное высокоточное оружие по дальности вышло на один уровень со стратегическими ядерными боеприпасами средней дальности и уступает теперь только межконтинентальным носителям. Появилась возможность ведения стратегической воздушно-космической кампании без применения ядерного оружия.
Возможность быстрого накопления тысяч (а затем и десятков тысяч) единиц боеприпасов уже в ближайшей перспективе сделает реальным быстрое уничтожение стратегического тыла врага обычными вооружениями не менее эффективным, чем ядерными – вопрос только в количестве ракет и БЛА, которые можно будет использовать в залпе.
До недавнего времени возможности средств воздушного нападения в значительной мере нивелировались возможностями систем ПВО. Но в ходе СВО средства нападения развивались значительно быстрее. На сегодня в мире нет системы ПВО, которая могла бы полностью гарантированно защитить территорию страны от прорыва вражеских ракет и БЛА. Сложность реорганизации систем ПВО повышается тем, что никто не отменял необходимости защиты от стратегического ядерного удара. Причём здесь, с развитием гиперзвуковых систем и ракет произвольной дальности, возникли новые сложности.
Таким образом, на сегодня ракетные системы и БЛА, используемые как оружие прокси-войны, по своим стратегическим возможностям приблизилось к ядерному оружию. В ближайшем будущем массированный воздушный удар высокоточным орудием может привести к моментальному поражению пропустившей его страны. В свою очередь рост стратегических возможностей высокоточного оружия в значительной мере нивелирует разницу между ним и ядерным, делая возможным массированный ядерный ответ на массированный неядерный удар. Прокси-война прекращает быть ограниченной и контролируемой.
Об этом постоянно говорит Западу российское руководство, на этом акцентируют внимание российские дипломаты. Военные решения в современных условиях стали слишком опасными. Ущерб от высокоточного орудия может оказаться так велик, что ядерный ответ придётся наносить не только по тому, кто его непосредственно применил, но и по производителю и поставщику, что ломает саму концепцию прокси-войны.
Запад делает вид, что не понимает причины беспокойства России, значит, опасность прямого столкновения с Европой, а возможно и с США, на данном этапе будет расти, даже несмотря на успехи ВС РФ на Украине.
Ростислав Ищенко, политолог, историк, публицист, обозреватель МИА «Россия сегодня»
