kyiv.tsn.ua
Так уж повелось, что официальные доклады о наших успехах на фронте зачастую приходится делить на два, а то и на три. Сколько уже на самом высоком уровне звучало сообщений об освобождении того или иного населённого пункта, который на деле не только не оказывался под нашим полным контролем, но и чей полноценный штурм порой нам ещё только предстоял.
Разумеется, это не претензия к нашим военным. Они честно и доблестно выполняют свой ратный труд, метр за метром продвигаясь вперёд и приближая победу. Проблема в другом – в не в меру ретивых докладчиках, которые, возможно, из карьерных соображений предпочитают радовать начальство хорошими новостями значительно раньше, чем эти новости действительно становятся реальностью.
Вот потому-то нынешняя ситуация, когда подтверждение тяжёлого положения Киева на фронте приходит уже не только из наших сводок – о нём всё громче говорят на Западе, причём, иногда речь идёт уже не просто о тревоге, а о форменной истерике – особенно уникальна.
Так, The Economist пишет об «отчаянных усилиях» Украины противостоять российским баллистическим ракетам и фактически констатирует кризис украинской ПВО. Запасы Patriot PAC-3, главного и едва ли не единственного по-настоящему эффективного средства перехвата российских баллистических целей, близки к исчерпанию. Одновременно Россия резко увеличила производство ракет, тогда как быстро восполнить дефицит перехватчиков Запад не способен.
И это уже не та проблема, которую можно решить очередным политическим заявлением или красивой фотографией с европейского саммита. Ракета либо есть, либо её нет. И коль скоро Patriot заканчиваются быстрее, чем поступают новые, никакая «непоколебимая поддержка Украины» не способна их заменить.
Отсюда и заявления европейских политиков, которые ещё недавно показались бы совершенным безумием. Скажем, депутат парламента Нидерландов Ханнеке ван дер Верф ничтоже сумняшеся предлагает Европе либо дать Украине оружие, способное наносить удары по российским пусковым установкам, либо делать это самой. На вопрос об угрозе разрастания конфликта аж до Третьей мировой ответ также замечательный: «а что нам ещё остаётся?»
Вот она, психология человека, который вдруг обнаружил, что все предыдущие ступени эскалации не привели к желаемому результату. И вместо того, чтобы признать ошибочность всей стратегии, предлагается взвинтить ставки.
Не помогли санкции – нужно больше санкций. Не помогли поставки оружия – нужно больше оружия. Не справляются украинцы – значит, в войну пора вступать уже самим европейцам.
В свою очередь, журнал The Spectator формулирует актуальную проблему ещё жёстче: «Украина проигрывает войну».
Издание признаёт, что европейцы не спешат расставаться с собственными ограниченными запасами Patriot, но считает главным провалом даже не этот факт, а саму западную стратегию – отказ всерьёз рассматривать переговоры с Москвой и упорную (я бы даже сказал «упоротую») веру в то, что если заставлять Украину воевать достаточно долго, то где-то в конце обязательно материализуется «перемога».
Не материализовалась. Более того, знаменитая формула «столько, сколько потребуется» теперь всё сильнее напоминает не обещание помощи, а приговор самой Украине. На пятом году войны уже потребовалось много денег, оружия, людей, территорий и времени, а победы всё нет как нет.
Именно поэтому общая картина настроений в западных столицах выглядит сегодня достаточно однозначно. Это уже не уверенное «Россия вот-вот выдохнется», которым нас кормили несколько лет назад, а, скорее крик: караул, надо срочно спасать положение. Проблема лишь в том, что спасать его, похоже, особенно нечем.
И вот на этом фоне крайне любопытно выглядят настойчивые сигналы из Кремля о готовности к трёхстороннему формату переговоров: Россия, Украина, США. За один день об этом заявляли и Юрий Ушаков, и Дмитрий Песков.
На мой взгляд, смысл такого предложения вполне очевиден. Москва хочет посадить представителей Зеленского за один стол с американцами и прямо при них продемонстрировать всю неадекватность нынешних киевских претензий на право выдвигать условия победителю, сиречь России.
Пусть Вашингтон сам услышит, чего именно хочет Киев, и пусть при американцах прозвучат требования, которые уже давно не соответствуют реальному положению на фронте.
Есть и ещё одно преимущество. Трёхсторонний формат позволил бы нам контролировать возможное изменение американской позиции буквально в режиме реального времени – без пересказов, дипломатической испорченной связи и ситуации, когда после переговоров одна сторона рассказывает одно, другая – другое, а через неделю выясняется, что Вашингтон вообще ничего подобного в виду не имел.
Сели за один стол – и всё предельно ясно. Вот позиция России, вот позиция США, вот посланцы Зе-режима (капитуляционная команда). Сказали – запомнили, пообещали – зафиксировали, попытались переиграть обратно – тут же поймали на слове.
Тем более, что положение самого Зеленского сейчас значительно слабее, чем ещё год назад. Внутренняя политическая конструкция Украины всё заметнее трещит, коррупционные скандалы следуют один за другим, отношения с западными покровителями становятся всё менее безоблачными, а фронт перестал поставлять Киеву и без того немногочисленные «перемоги», которыми можно было бы компенсировать внутренние проблемы.
Именно в такой момент Москва, судя по всему, и пытается перевести накопленное военное преимущество в приемлемый для себя геополитический результат.
Не скажу, что особенно верю в успех данного предприятия. Лично я вообще крайне скептически отношусь к возможностям дипломатии в нынешнем украинском конфликте. Характерно, что даже глава МИД РФ Сергей Лавров недавно фактически признал очевидное: события, действительно способные изменить переговорную позицию сторон, происходят сегодня не в формате дипломатических дискуссий, а исключительно на поле боя.
И это, пожалуй, самое точное описание происходящего. Именно в этой связи нынешняя активизация дипломатии выглядит, скорее, не альтернативой военному давлению, а его прямым продолжением.
Россия предлагает переговоры как раз потому, что её позиции усилились, Запад нервничает потому, что позиции Украины ухудшаются, а Киев сопротивляется компромиссам, прекрасно понимая, что серьёзное соглашение в нынешних условиях почти неизбежно будет хуже того, которое можно было заключить годом раньше.
Так что, возможно, мы наблюдаем последний относительно реалистичный момент для сделки. После ноябрьских выборов в Конгресс Трампу, скорее всего, станет уже не до Украины. Американская внутриполитическая борьба снова поглотит Вашингтон, а украинский вопрос из объекта личной президентской дипломатии превратится в один из многих раздражителей.
Тогда решать проблему придётся уже преимущественно на поле боя. И вот здесь нынешние всё чаще звучащие оптимистические оценки российского руководства относительно сроков завершения СВО, пожалуй, впервые выглядят не только как обязательная публичная риторика.
Если российская армия продолжит действовать в том же духе, что и сегодня, украинская ПВО продолжит деградировать, а Запад так и не найдёт способ компенсировать Киеву нехватку людей, ракет и техники, то 2027-й действительно может стать годом, когда украинская проблема будет окончательно закрыта неумолимой логикой военного поражения.
