Голос Севастополя ГОЛОС СЕВАСТОПОЛЯ      
Языки
Подписка на Голос в соцсетях
 
» » » «Человечки дождя» на линии фронта

«Человечки дождя» на линии фронта

19.02.2015, 08:37
(голосов: 2)

В нескольких километрах от самой горячей точки Донбасса выживает как может интернат для детей-инвалидов. Репортаж спецкоров "Комсомольской Правды" из города Перевальск в ЛНР. 

 

детский дом Инвалидов в Перевальске

 

Приют под списание

 

Очередное сокрушительное поражение потерпели ВСУ в Донбассе — во вторник пал их главный символ, нареченный не много ни мало «украинским Сталинградом». Вот только чью роль отвели себе киевские силовики в этом «Сталинграде» — непонятно. Более месяца в оперативном окружении, клятвенные обещания «не оставим, отстоим», паническое бегство с позиций и позорная сдача в плен. Дебальцево - под контролем ополчения. На южных окраинах города еще продолжаются спорадические бои, но на изменившуюся «оперативную карту» они уже не повлияют. Совместными усилиями подразделений ДНР и ЛНР ополчение вернуло себе важнейший транспортный и железнодорожный узел, снова соединив две республики. И выровняв линию фронта, от которой теперь украинским силовикам предложено отводить тяжелое вооружение.

 

В маленьком городке Перевальске, что всего в нескольких километрах от Дебальцево, эту новость восприняли с настороженным оптимизмом. Вот уже несколько месяцев общеобразовательное учреждение для детей с умственными отклонениями пытается выживать в условиях военного времени. Украина от них отвернулась — зарплату преподавателям последний раз выплатили в июле. А детей-инвалидов просто «сняли с довольствия». Скинули, как ненужный балласт. За все время противостояния от официального Киева в интернат не поступило ни одной гривны, ни одной банки тушенки, ни одного польского яблока.

 

- Мы выживаем только за счет гуманитарной помощи, - признается директор школы Татьяна Семенова. - Питание идет от Министерства образования ЛНР — из гумпомощи с российских конвоев. Но там же только крупы, макароны, тушенка, консервы. Пытаемся найти деткам хоть немного фруктов, овощей. С этим нам помогают и бригада Мозгового «Призрак», перевальские казаки, киевская организация «Второй фронт», фонд «Новороссия — своих не бросаем» - это в основном перевальчане и алчевцы, переехавшие на украинскую сторону.

 

Мы идем по огромному зданию интерната со сложной, запутанной планировкой. С виду обычные дети проходят мимо, вежливо здороваясь и с любопытством поглядывая на технику в руках незнакомцев. Видно, что им очень хочется заговорить со странными взрослыми, посетившими их никому неизвестный городок. Но при этом в глазах читается необъяснимая тревога. Эти дети знают об опасности побольше, чем многие взрослые.

 

- У нас интернат для детей с нарушением умственного развития. 127 детей в возрасте от трех до 17 лет. Еще мы открыли две дошкольные группы для жителей близлежащих районов, оставшихся без средств к существованию, многие же без работы! Поэтому садик на 37 детей у меня бесплатный. Некоторые дети были вывезены в Одессу, остались там. Звонят сейчас: «Татьяна Викторовна, что нам делать, мы не можем уже тут находиться. Мы хотим обратно». Один ребенок даже убежал, хотел сюда доехать. Я говорю, подождите, пока нельзя. А там ведь сироты. Мы его с шести лет взяли, сейчас он в 10 классе. У него здесь пятеро братьев учились, уже закончили... Он тут всю жизнь прожил! Надеюсь, мы все когда-нибудь соберемся вместе.

 

- Преподаватели тоже уезжали?

- Пять преподавателей. Техперсонал поувольнялся. Но на их места приняты другие люди, работающие бесплатно.

 

- За счет чего же они живут?!

- Кто как выживает. Мы для сотрудников здесь готовим обеды, хоть что-то. А это же штучные специалисты, есть преподаватели высшей категории. Они говорят: «Мы не можем отсюда уйти. Это наш дом. Как бросить школу, детей?» Я в октябре всех собирала и спрашивала: «Что будем делать — работать или закрываться?». Все сказали — работать. Из дома поначалу носили картошку, лук... Смотришь, во Франции бастуют ради повышения зарплаты. У нас люди даже не спрашивают о зарплате. Они знают, что нужно идти на работу и помогать тем, кому хуже, чем нам. У нас хоть свой дом есть.

 

Перевальск - виживание

 

- А детки-то как все это переносят?

- Когда начинаются бомбежки, они залезают под парты. Мы в подвале обустроили бомбоубежище — матрасы, подушки... Проводим учения — дети уже знают, что после пяти звонков надо бежать в подвал.

 

интернат для аутенистов

 

- Они хоть понимают, что происходит?

- У меня внук 5-летний спрашивает: «Бабушка, почему во время Великой Отечественной войны русские вместе с украинцами воевали против фашистов, а сейчас друг против друга?» Это трудно объяснить. Мы стараемся делать это очень деликатно. Их родственники есть как на этой стороне, так и на той. У нас некоторые родители в ополчении, а некоторые на Украине — уехали, оставив нам детей. Стараемся не касаться некоторых моментов. Хотя в своих рисунках у них все показано. У них же есть плохие и хорошие люди. И так получилось, что плохие для них украинцы. Мы им пытаемся говорить, что украинцы тоже хорошие, нам с той стороны из такого же интерната дети присылали письма, подарки. Но они пока не в силах это понять. Война мешает.

 

дети рисуют войну

 

дети рисуют мир

 

Звонок. Ребетня, как в самой обычной школе, несется в столовую. И с аппетитом наворачивает обед. Не забывая улыбаться в объектив. И есть в этих улыбках что-то щемящее. Что-то, от чего душу с металлическим скрежетом выворачивает наизнанку.

 

- Чего вам сейчас в основном не хватает? - спрашиваем Татьяну Викторовну.

- Прежде всего — детское питание для грудничков, памперсы, в том числе взрослые. У нас ведь часто нет воды, без них нельзя. Питание для деток двух-трех лет — молочных продуктов у нас просто нет...

 

дети Донбасса рисуют войну

 

Музыкальная реабилитация

К одному из корреспондентов «КП» подбегает веселый пацан лет девяти. Леша Сазонов долго рассматривает камеру. Вцепляется в нас, и аккуратно вытягивает из рук видеокамеру. Мы гладим его по стриженой макушке, но камеры не отдаем. Воспитательница говорит, мол, не волнуйтесь, он не уронит, удержит. А еще месяц назад Лешу вообще ничего не интересовало, кроме своих детских внутренних дум. За месяц реабилитации выяснилось, что он обожает сложную электронную технику, способен интуитивно разбираться в ее функциях и любит музыку. Мы снимаем Лешу, показываем ему результат и в благодарность, он вдруг встает перед камерой. Как на сцене, и исполняет для нас песню: «Нам завтра снова в море, качаться на просторе», после чего, страшно застеснявшись, Леша убегает. А ведь полгода назад он даже не разговаривал.

- Это у нас программа по обучению детей-аутистов, написанная мной — букварь и математика, - поясняет Татьяна Семенова. - Принято считать, что аутистов надо обучать каждого отдельно, по индивидуальному букварю. У нас шесть детишек обучаются вместе. Такого в Украине больше нет. И прогресс у всех. Самое трудное — научить аутиста обращаться с просьбами, дружить с другими детьми... Когда их ко мне привели, они на полу лежали, не могли сказать, что им нужно. Сейчас они могут сказать повару: «Дай чай. Хочу хлеба». Научились ходить парами. То, что они общаются друг с другом — это главный результат.

 

дети Донбасса за мир

 

- Уж извините за дурацкий вопрос... Если судить по фильму «Человек дождя», у аутистов могут быть какие-то свои скрытые способности.

- Конечно. У Леши Сазонова музыкальные способности. Когда его привели, он не разговаривал. Но когда мы начинали играть на пианино, он оживал. У кого-то есть предрасположенность к цифрам. Читать не могут, а складывают двузначные цифры.

 

Детсад для больших и маленьких

В последние месяцы интернат стал еще и прибежищем для несчастных людей, чудом вырвавшихся из самого пекла — Дебальцево, Чернухино, Центрального... Одно крыло интерната отдали под проживание беженцев, по возможности выгородив отдельные комнаты для мам с детишками. Получилось уютно, светло и трогательно, как в детском саду, в котором вдруг поселились взрослые с детишками. Почти кукольная детская мебель и взрослые панцирные кровати вперемешку. Ковры, светлые шторы, игрушки... И все, к кому мы обращались, говорили в один голос, что именно здесь они хоть немного пришли в себя и забыли то, что пришлось пережить.

Таня с годовалым Русланом встретила нас на пороге своей светлой комнатки. Они бежали из Чернухино, в разгар боев. Несколько женщин и детей. Шли через минные поля:

- По оврагам пробирались, детей везли на санках. Поля были заминированы, но мы прошли как-то до ополченцев, до первого поста. Они позвонили казакам и нас привезли сюда.

 

- Почему не ушли на украинскую сторону?

- Потому что они нас бомбили. От дома только стены остались и подвал. Да вообще на улице пара домов осталась.

Приходит Маша, мать пяти детей. Ее сразу же облепляют детишки — и свои, и чужие. Маша говорит, что бои в их совхозе начались еще в сентябре, когда образовался котел. От их совхоза ничего не осталось — одни фундаменты.

Дедушка Иван Павлович, из поселка Центральный. На обед не пошел, он сам почти не ходит в последнее время. Голос дрожит, когда рассказывает:

- Военные меня вывезли с линии фронта. Такие бомбежки стояли... Такие! Приютили нас, обезболивающие дали. Вы понимаете, мне хирург сказал, я не поверил — у меня от всего этого внутреннее излияние случилось. Не выдержал организм. Из подвала в подвал. Свистит над головой, а падает на соседней улице. Там дом развалило, а у нас — стекла долой. Одеялко сложили в два раза, окна забили, со свечкой сидим.

 

- Что думаете дальше делать?

- Приютили, крыша есть над головой и хорошо. Предлагают в дом престарелых, но я домой хочу. Дом хоть и старый, 49 года постройки, да свой угол. А с другой стороны - вернемся с бабкой — как жить, пенсии с июня не получали! Как жить?!

У нас не было ответа на этот вопрос, и на наше счастье в коридоре захлопали двери и кто-то крикнул: «Беженцев с Чернухино привезли! Идемте встречать!». Здесь так принято — встречать собратьев по несчастью, вырвавшихся из ада . У крыльца из военного грузовика вылезали люди с белыми повязками на рукавах. Они были в серой одежде и лица их тоже были серыми. На нас повеяло тяжелым запахом дыма, впитавшегося в тряпье. И дым этот был специфический — с примесью химии. Не чистый, смолистый или дегтярный дым лесного костерка, а резкий запах горелой мебели из ДСП, пластмассы и прочей дряни, которую долгие недели жгли в печурках и костерках. Запах беды. Или войны.

- Да двадцать дней в подвале прожили, в школьной кочегарке - объясняет нам Татьяна. - Там еще много людей осталось по подвалам. Старики да старухи... А самого поселка просто нет.

 

- А чем питались?

Яр, ее муж, подключается к беседе:

- Нас семь человек в кочегарке пряталось. Все женщины. Я еду добывал по подвалам. Консервацию, что осталась. Перебежками.

В холле интерната беженцев регистрируют. Огромный местный кот стережет кучу баулов. Кот не дает нам снять его толком — с разбегу бросается на руки, начинает устраиваться удобнее, не забывая звонко мурлыкать. Одна из воспитательниц говорит нам, что кот не простой — лечебный. Кот занимается с детишками, учит любить, дружить, жалеть. Летом, в разгар боев, кота похитили и увезли в Луганск, почти за сорок километров. Через три дня кот пришел обратно — в интернате на линии фронта ему прибавилось работы...

 

дети войны на Донбассе

 

источник








Новости smi2

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Комментарии: Оставить комментарий
  • DM774

  • 19 февраля 2015 09:33
  • Группа: Посетители
  • Регистрация: 23.07.2014
  • Статус: Пользователь offline
  • 41 комментарий
  • 0 публикаций
^
Даже кот человечнее, чем фашистско-бандеровская укромасса
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости smi2.ru