Голос Севастополя ГОЛОС СЕВАСТОПОЛЯ      
Языки
Подписка на Голос в соцсетях
 
» » «Особо опасен»: откровения луганского разведчика «без родины»

«Особо опасен»: откровения луганского разведчика «без родины»

18.05.2019, 13:49
(голосов: 1)

— Устаю, — говорит. — Ножки тоненькие, слабые, пять лет на них до дома иду — не дойду.

А голос веселый и глаза хитрые.

Мне даже позывной его не разрешили публиковать, пусть будет «дядька Вова», так его тоже называют.

Дом у него на той стороне линии разграничения, на украинской. Вот и идет, идет, все никак не дойдет.

 

— Абы сказали — отам нимець стоить, делай что хочешь, — он ужасно легко переключается с украинского на русский. — Я б дошел. А то запрещают.

— Он бы дошел, — подтверждает его товарищ. — Как там про тебя сказано? «В плен не брать, особо опасен, владеет всеми видами холодного и огнестрельного оружия».

— Действительно владеете? — уточняю я.

— Та шо, я такой дурачок? — удивляется дядька Вова. Движения у него легкие, совсем не сочетающиеся с остальным обликом — на вид ему лет шестьдесят. Он не сидит на месте, то складывается пополам, словно длинные ноги у него телескопические, то распрямляется. Я такую пластику видела однажды у тренера по йоге.

— Владеет, владеет, — подтверждает товарищ.

— Та не, я на старости лет с хворостинкой, — заверяет дядька Вова.

Хворостинка — это даже не автомат. Дядька Вова предпочитает пулемет. Недавно, как мне объясняют его товарищи, он попал в украинский блиндаж из крупнокалиберного пулемета «Утес», никого не убил, но попугал изрядно.

 

Анна Долгарева // Ridus.ru

Я смотрю, как он легко покачивается на носках, сидя на корточках, а под пяткой у него лежит граната. Я показываю на нее, мол, осторожно.

— Да ты не бойся, она ручная, — смеется дядька Вова, укладывая гранату в карман. — Всегда ее с собой ношу. Цэ тришечки для сэбэ. Хотя нет, не всегда, вру. И хорошо. В ноябре мина рядом легла — мне осколками лицо посекло. Не было лица. Сплошное месиво. Смотрю и не вижу. Думал, ослеп. Хорошо, что гранаты рядом не было, а то бы подорвался — кому я нужен, старый, слепой, на чужбине.

— Но все обошлось? — зачем-то уточняю я, хотя и так понятно.

— Обошлось, — кивает дядька Вова. — Было абсолютное зрение, теперь на одном глазу единица, на втором 0,9. Обошлось.

Он мог бы быть пенсионером, спокойно жить в своем доме, подержать на руках внуков, но пенсия не пригодилась, а внуки родились уже после того, как он покинул дом.

— Домой хочу. Мне бы на рыбалку. Помню первый свой день войны. Я на рыбалку пошел, переметы проверил — два сома. Один вот такой, — показывает от земли до пояса. — Другой вот такой, — показывает от земли до плеча. Достал их. И тут БТР начал работать. О, думаю, началось. Тогда окружили их, разоружили, БТР забрали. А сомы так и остались. Не повезло.

В 2014 году его оставили в Лисичанске, из которого уходили войска ополчения. Не забыли, как это случилось со многими другими, а оставили, выдав боекомплект и медикаменты, — чтобы партизанил.

Тогда верили, что скоро ополчение вернется в Лисичанск.

Несколько дней дядька Вова с наспех собранной группой вел партизанскую борьбу — налетал на украинские блокпосты, обстреливал, уходил. Выкопал у себя на огороде винтовку, зарытую там в девяностых и пролежавшую семнадцать лет, — пригодилась. Потом стало ясно, что продолжать дальше бессмысленно — и этой безумной группе удалось вырваться из Лисичанска и пробиться к Стаханову.

— Потом я вместе с Бэтменом воевал, — мечтательно продолжает дядька Вова. — Тогда лучшее время было. Война… Набирали группы шалунов на ту сторону ходить, я и попал.

Да кто он вообще такой?

 

 

— Мамка говорила: «Ноги выросли, а ум нет». Говорила: «Если на другом конце земного шара бахнуло, ты уже туда бежишь».

Профессиональный военный, разведчик, с восемнадцати лет воюет, объясняют мне. Действительно особо опасен, действительно владеет всеми видами холодного и огнестрельного, предпочитает пулемет. Назвали еще несколько стран, где он воевал. И правда — по всему земному шару. Профессиональный разведчик без родины, без флага. Так сказали.

— А у нас блинчики на позиции с утра приготовили, — весело рассказывает дядька Вова. — Укропы нюхают, завидуют. По вечерам варенички варят. Полный пансион. Я еще семечки люблю. И конфеты, леденцы, дюшес там, барбарис.

Чуб под козырьком светлый, легкий, как пух.

— Сколько человек из моего села пошло, никто домой не вернулся. Что я буду их мамкам говорить? Хоть не возвращайся…

В рации переговоры. Где-то сработала растяжка.

 

 

— Это трава молодая вверх лезет, растяжку подняла, она и сработала. Не те, что на той стороне. Там дети сейчас стоят. Они даже стрельнуть лишний раз боятся. Я ночью вышел, думал — на живца их, чтобы стрелять начали. Так они молчат.

Лицо коричневое, изрезанное морщинами, доброе. Наверное, только такие лица и бывают на войне у тех, кто убивает очень давно.

— Косуля к нам зачастила, не шлепните ее. У нее козлик один. Я уж думал, наступление. Я в жизни не обидел ни одного зверя, ни птички. Косулю я берегу. Пусть лучше она при мне будет. Надену на нее каску, бронник. Зайчик еще со мной ходит, с ногой простреленной. Я ему хлебушка накрошу.

Я мотаю головой.

— А тех — не жалко?

Дядька Вова совершенно не удивляется вопросу.

— Жалко, конечно. Но если не я его убью, то он меня. А так все живое жалко.

Анна Долгарева

Фото автора








Новости smi2

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Комментарии: Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости smi2.ru